Запись девятая. "Протяжённое озеро" Амуктдяк на плато (высота 1400) меж двух гор. Четыре, а ширина местами до километра, глубина посередине до 250 метров.
Начало сказаний - "Ноноли". Могло происходить у другого горного озера; их много. В запеве и в эпилоге рефреном: "Тар нонон бичэн" - "Давно это было". "Оккакун" - "очень давно". Смысл: хотите - верьте, хотите - нет. Допускается хэнукэ - догадка.
Охотничий участок в горной теснине долины реки Правая Мама (Мэ Мэ) за Озером, богатом даваатчаном, чёрными налимами, форелью. "Мэмэ" (Мама) переводится "Место сбора" оленей. При "охотничьем способе ороченства". Молодняк, возрастные, необученные, важенки находятся на горных пастбищах (выдувах) без присмотра. В промысле использовались ездовые и верховые, да по нескольку необученных " в пристяжку".
В апреле олени спускаются на извечные Места отёла. Тунгусы своих "отбивали" различными уловками: подкормка сушёной рыбой, подсоленной глиной, смесью муки, с примешиванием болони сосны и лиственницы. Для стада, кроме важенок, строились корали, то есть "Курел" - загоны для оленей. После отёла откочёвывали в разных направлениях на родовые кормовые территории...
Ныне о прошлой жизни напоминают тёмные истлевающие срубы могил на песчаных буграх, поросших соснами - ёрбогачен.
***
Великое в одиночестве. Не изображайте гибель событием. Тихо, быстро, без зрителей. Обстоятельства не миновать, всплывут. Четверо охотников-промысловиков, кроме меня, один из Нижнеангарска, двое из Холодной, один из Старого Уояна. Заключил договор на промысел - легализовать исследования местности прежних кочевий оленеводов-чилчагиров (тунгусоязычных ойратов).
"Забрасывали" попутно. Расплачивались с водителями водкой. При выгрузке вездеход резко дёрнулся в сторону, свалив. Вскочил. Похоже, нога встала на место. Неизведанная боль и неизведанный ужас - сломал?! Пьяные попутчики: да ушиб! И торопливо отстранились. Они будто ринулись в бегство от проблемы. После выгрузки все рывком оказались в вездеходах: "Давай же! Поехали! Путь не близкий!" Вездеходы канули в тайге. Обрушилась мягкая тяжёлая глушь - густой-густой снег - ночь кромешная.
Поделом мне!
Понятно: долгие сборы, планирование, мечты, напряжённое ожидание единственной возможности заехать на участки попутными вездеходами, без ведома старательского начальства... Не посмел просить о помощи. Для всех серьёзные проблемы комом!
***
Провизию и снаряжение начал затаскивать чуть рассвет. После кошмарной ночи прояснило. Дохнула холодом заснеженная зима - за ночь навалило по колено. Мир сузился - деревья, облепленные толсто снегом, замеревшей стеной. Обнаружилось: меня жестоко обманули: тропы по берегу ключа не существовало. Там вообще невозможно идти. Оставил ношу у валунов. Вернулся к исходному.
Надо на что-то решаться.
Гул снегохода!? Радость почти сразу обернулась глубоким отчаянием. Охотники из Старого Уояна. Именно те! Перед выездом встречался с одним из них. Холодная неприязнь. Неверно обсказал путь к Амутдяку, о границах участка... Да Бог с ними! Разные измерения. Тем более, у них большие планы на выделенный мне участок. Как увидел - понял: ради меня они планы менять не будут. И никакой помощи! Времена не те! Но положительное: след "Бурана" указал тропу, она уходила вправо и вверх, и вела по склону.
***
Возвращаться? - Вездеходные следы скрыло. Да и мы так накрутили по тайге: в одном месте выгрузили бочку солярки, в другом - загрузили какие-то ящики и мешки. Зимовья, кроме одного, в стороне от дороги. Братья витиевато обсказали - ещё более запутали. Так что вперёд...
До бывшей оленеводческой базы - избы, по словам опять-таки "доброжелателей", недалеко за Озером. Оказалось опять неверным. База от Амутдяка в четырёх с половиной километров. Да по берегу Озера - четыре.
Рано утром, с озера ещё туман не сошёл, поковылял по берегу. Мало-мальская тропа захламлена. Береговая полоса подле крутой горы узкая, заросшая лиственницами, вперемежку с берёзами и осинками, кустариниками, местами соснами. Снег тяжёлый, влажный, липкий. В туманной дали западной окраины озера нгакали гуси, готовясь к дальнейшему перелёту.
После первых двухсот шагов, с трудом претерпевая боль, разозлился: надо было настоять! Не до жиру... Довезли хотя бы до моего "первого ночлега" - там бы дождался вездеходы; должны вернуться через десять-двенадцать дней...
Да какое там настоять?!
***
Мелькнуло. Замер, сосредоточившись на движение. Соболь! Стремительно чёрной молнией на дерево. Сердито заурчал. И тут же, увидев врага, вниз, и прыжками вверх по склону. Исчез в камнях россыпи.
Опять движение. Из-под валёжины-коряги выбрался небольшой, нынешний рябчик. Похоже, опасаясь соболя, последовал за мной. Так мы добрались в солнечный полдень до конца озера. Всё сияло, искрилось, ослепляло. Вода светилась серебристой рябью. Поодаль зеркально чёрная. При обычности сей путь занял бы чуть больше часа. А потратили полдня. Передохнул у костра, подкрепился. Выйдя на тракторную дорогу, обнаружил рябчика, спокойно вышагивающего в стороне по снегу - не проваливается!
В середине прошлого мая рябчиха выбрала место, вырыла ямку. На подстилку натаскала траву-ветошь, прошлогодние листья - и гнездо готово! В кладке десять-двенадцать яиц. Самка высиживает. Вялый, равнодушный самец, с поблекшим оперением, бродит по округе неприкаянный, если нет опасности для гнезда. Вылупляются птенцы на двадцать первый день. Выберется из яйца птенчик, минут пятнадцать и... Да не просто побежал, а искать пропитание! Через четыре-пять дней поднимаются на крыло прыжками с ветки на ветку, с бугорка на бугорок. Спустя три недели рябчата вертикально взлетают. Ночуют на деревьях. Оставшиеся в живых семь-восемь из двенадцати, дотянут до ягод. На ягодниках поджидают незнакомые опасности: соболь, колонок, лиса... чуть позже человек.
***
Охотились на рябчиков осенью, иногда, по обстотельствам, раньше, захватывая несколько дней августа. Ныне не соблюдают неписанные таёжные законы. Бьют при первой возможности. При древней идеологии "Чифэн" - Тэдэмэр (реальная правда жизни) основа сохранения трофической (пищевой) цепи. Рябчик "работает" на тайгу много и продуктивно: кормит людей и зверей. С древних времён: из куриц - рябчиковое мясо самое вкусное. Если относятся с уважением, то он отзывчивый, как и всякий таёжный обитатель, и стая увеличивается. Часть особей - разумная добыча. Из стаи трудно проникнуть вверх, в генофонд вида. Дожившая до гнездования, становится необычайно сообразительной. Мозг-то малюсенький, но смекалистости побольше, чем у огромных голов. От собаки рябчик порхает короткитми прыжками. От лисы неровными перелётами. Тунгусы подчёркивали рискованность рябчика подпускать лису до крайней опасности, иначе хищница не "купится". Перед человеком, врагом страшнейшим в тайге, демонстрирует "подраненность": то крыло волочит, то вроде как взлетает и не может, заныривая в кусты, стремясь по земле улепетнуть подальше. Медведю спектакль! Шумно хлопочет крыльями в чепуре, словно попав в тенеты. Медведь переломает лапами тщетно куста три, фыркнет с досады, и уйдёт не оглядываясь... ( Из обучающего фольклора - "Как рябчик медведя обманул").
Птицы кочуют по кругу, "привязанные" к конкретному участку. Пути промысловика и птиц пересекаются. К исходу зимы, при нынешнем вооружении охотников, от табунка остаётся две-три птицы...
Зимой в окраске оперения рябчика больше белесого со светло-серым. В сумрачный вечер не так-то просто его заметить. И всё-таки чувствовал: подранок, потерявший почти половину крыла, рядом. В целом, рябчик серый или, точнее, пёстрый: на серое наложены серо-тёмные,бурые, рыжеватые, чёрные, белые пятна и полоски; осенью цвета насыщены...
В середине июля рябчики исчезают и редко встречаются на маршрутах. Да и понятно: взрослые начинают линять - уходят в недоступные уголки тайги. Тайга у птиц, на своём уровне, поделена меж табунками (кормовая база) и между парами (брачное деление). Придерживаться границ брачной территории начинают в феврале. Пары налаживаются на всю жизнь с первой зимовки. Продолжительность жизни 8-9 лет. Однако, в целом, из молодняка, выживают всего 2-2,5 года. Причины указаны выше.
***
Тем временем последствия "ушиба" из-за нагрузки усилились. У травмы сильная боль. Повысилась температура. Время от времени боль вышибала из сознания. У меня было сильное обезбаливающее, но его можно применить лишь в зимовье. Тропа вела по дремучему густому лесу. В одном месте разглядел удобную валёжину - сиденье для отдыха и обновление шины. Осторожно освободил палки и галстуки, въевшиеся в отёк. Повязал новые галстуки, поверх закрепил палки. При свете фонарика увидел пугающее: покраснение почернело. Гемотома расширялась.
Сколько идти - неизвестно. Место незнакомое. Тракторный след, после спуска в долину реки, потерялся. Понятно: по болоту ездили каждый раз новым путём. Охотники рассказали маршрут неверно, толком сами не зная, но так уверенно, или же намеренно. Безответственность - ещё черта нового поколения, воспитанного на западной культуре боевиков и детективов. Привело к обесцениванию чужой жизни. Опираясь на посох-тыевун, медленно потащился сквозь тьму по белому коридору среди мрачного, заснувшего в хладном сне леса. Небо здесь, в горах, многократнее усыпано мириадами сверкающих звёзд. Тишина ошеломляющая. При очередной остановке через тридцать шагов "на минутку" (с вечера пятьдесят шагов), услышал шуршание бегущего рябчика. Может, теперь доживёт до марта. В конце марта, в начале апреля рябчик-самец становится бойцом. Он яростно налетает на соперника, пытаясь сбить, ударить, клюнуть, не давая ни секунды на изготовку к драке, словно ему помогает сознание собственности территории (древнейшего состояния живого, может быть, основы чувства родины?!) Чужак, как правило, отбиваясь, начинает отпархивать. Потом вскидывается на крыло и улетает. От восьмого-десятого апреля и до конца месяца, происходит любовный обряд. Извечный круг завершается в середине мая гнездованием.
***
База - здоровенная изба. Прежде жили оленеводы и работники бригады. В лунном свете увидел белый скат крыши - как будто меня выключили. Стоны со стороны, разговоры чьи-то, даже песни и пляски, в бубен кто-то лупит изо всей силы... Понимаю, до гибели не более часа. Пошевелиться не могу. Засыпал с открытыми глазами, глядя на сверкучие звёзды равнодушного осиктачи буга: Большая Медведица, Кассиопея. Некто, указуя пальцем, рассказывал об Орионе, Лебеде, Тельце, Персее, Драконе...
Поклоняешься ли реальным предкам евреев Саваофу, Моисею или Христу или веруешь в родных Богов - не важно! Рано или поздно, с каждым случается грандиозное. Получаешь от судьбы удар, ввергающий в беспредельное отчаяние бессилия. Завершение истины!
Орочены, удивлённые погибелью чуть ли не на пороге дома, плавно отстранились. Невесть откуда из иного мира Ноосферы появилась светящаяся женщина. Она схватила меня на руки. Толпы возопили: "С рождением младенца!" Восторженность отдалилась вниз-вниз. Мелодия печальная привела в мрачное ущелье ледяного ключа. Вода даже летом скользит беспрестанно по хладному ложу обмёрзших камней. Древнее название - Гананга. Здесь прятали в тёмном кедровом "Бороке" ("Где сумерки всегда") украденную девушку. Тщательно скрывали удовлетворить жажду мести оскорблённого вождя перед сородичами Северобайкальской тайги, когда мог стать мгновенно презираемым.
***
Охотники и орочены не поднимаются на Ганангу. Из-за промысловой скудности. Многие, конечно, из суеверия. Здесь властвует женщина-птица. Чудится светящейся фигуркой во мраке тёмнохвойного леса - островами среди древних скал. Давным-давно праотцу вымершего полностью рода эвенков-горцев, во время кратковременной ловли в Амутдяке арктического гольца ледниковой эпохи даваатчана, приглянулась девушка. На Озеро её малооленная семья, погрязшая в долгах витимским оленеводам, пришла с Конкудеры. Породниться (продать невесту) с горными оленеводами-богачами не просто не плохо, а решение проблем разом. Семья девушки, думается, по происхождению "Гулиган". Девушка плохо знала тунгусский язык, говорила с сильным акцентом. Во-вторых, Гаянга - красавица из красавиц. Девушки иных народов того времени не могли похватаваться лицом и фигурой, как девушки потомков курыкан. В предании: вождю на предложение перевели ответ девушки с "растянутой речи" (дифтонги?): "Никогда не буду твоей женой!"
Её "выкрали".
Второй фрагмент записан у Екатерины Габышевой ("Бабы Кати") из Средней Олёкмы.Она слышала на якутском языке от мужа-сказителя Николая Габышева.
Принципиальный момент. Отец Гаянги, для него брак дочки -спасение, по обычному закону, не мог заставить её выйти замуж за нежеланного. И потому, в тайне от жениха Гаянги - орочена с Кэтэрэ (Котеры), коему давна клятва верности слову, пошёл на сговор. Перед исчезновением Гаянги, в их юртах, слышался горестный плач расставания навеки.
Дарья Николаевна Зылыкеева указала на несовпадение имён. Не думаю, что сей фрагмент не продолжение. Сологон - не имя, а название группы эвенков - "жителей верховьев рек" Или "Урэгэн" - общее название эвенков-горцев.
На четвёртый год со дня похищения, родичи Гаянги заявились. С ними жених Гаянги. Это он узнал, она якобы жива-здорова у сологонов. Для него - "гостям" показали могилу, испорченные (умершие) вещи девушки.
Во время пребывания родичей, Гаянга находилась в соседней юрте под присмотром бдительной старухи, некогда пленённой на реке Няндаркан (р. Холодная). Няндаркан - "Река, на берегах которой ореховые кедры"). Старуха предложила совместный побег. Девушка решительно отказалась: "Живой мне не будут рады! Ни свои, ни чужие". И родичи уехали, получив окончательную уплату - десять оленей.
***
Гаянга прожила долгую жизнь-мгновение, наблюдая бытие медленно вымирающего племени. За восемьдесят лет сменилось пять старух-надсмотрщиц, в чём не было никакой нужды. Может, лишь для поддержания веры Сологона, что Гаянга страдает в плену и жаждет побега. Пережила с чужими людьми набеги враждебных племён, участвуя в сражениях отчаянным воином, голод, лишения, благоденствие... Всяко бывало!
Глава рода лежал на белой шкуре, иссохший, маленький. Редкая сивая бородка. Коричневое лицо изморщинено глубокими бороздами и шрамами, тускнеющие глаза гасли, гасли. Нос заострился клювиком.
Люкча-стойбище в горестной тишине.
- За мной. Чёрный и красный. Они бьются. А третий - Пёстрый дух - ждёт. Твоё желание выполнено: ты не стала женой. Теперь ты птица свободная - лети.
Гаянга опустилась на колени, страшная, с длинными распущенными космами, отливающими инеем.
- Моё желание! Ты полное ничтожество. Это я сохранила безбрачие, как андага-ми (присягнувшая). И с отцом ли ты вступил в сговор? От меня родичи стали богатеями. И властвуют на Конкудере, Яне и Джелояне! Ты угодил в ловушку тройного сговора. Ты принёс добро моему роду. А себя опоганил местью. Ты воняешь как голый мокрый мышёнок, так и не ставший мышью. Сдохни! - Достала тускло-жёлтый кожаный мешочек, вытряхнула багровые как будто ягоды и проглотила - низверглась в Смерть. Сологон, "прозрев", низвергся в Смерть с криком: "Кулин! Кулин!" Из юрты, ужаснув людей, стремительно вылетела почти белая самка коршуна и растворилась в сини. Не заметили как понизу выскользнул рябчик и юркнул в заросли стланика...
***
С тех пор на Правой Маме тунгусы, напуганные тоскливыми песнями, переходящими в злобные вопли женщины, не живут. Во все века выискивались смельчаки найти Гаянгу и ни один не вернулся...
И вот она склонилась надо мной, уставившись неподвижными птичьими глазами.
- Ты даже подумать не можешь, как все эти люди будут рады твоей гибели человека из рода Нгамакта племени Чилчагир. Потому тебя и бросили, понимая: тебе конец! И я потому перед тобой, что нет на свете белом ни одного человека на твоей стороне. И ты последний помнящий меня. Твоя гибель - моя гибель. Нащупай левой рукой на дне рюкзака банку. Режь! Расковыряй и ешь, выколупывая кусочки сладкого молока. - Начал приходить в себя. Образ женщины потускнел. - Да брось ношу. Ползи в жильё и добывай тепло. От боли и умирания используй хулуму - дэгиннгэктал (галлюциногенное вещество, рецептуарно изготовленное из различных грибов и др.).
***
Коршунье дерево. Высыхающее. Но ещё живое. Не поддающееся напорам частых ветров. Коршуны любят ночевать на твёрдой основе в неподвижности. Всякое шевеление напрягает птицу.
С дерева слетела птица светлой окраски. Коршун?! Быть не может! Тридцатое марта. По силуэту. Длинные широкие крылья, вильчатый хвост, большой загнутый клюв, короткие ноги. Окраска странная. Коршуны вообще двух видов: чёрный и красный. Первый наш: серовато-коричневый. Второй: красно-бурый. А это неизвестная мне птица? Показалась коршуном-альбиносом? Им рано. Зимой коршуны живут в Африке в разных местах. В Сибирь перелёт совершают в одиночку. Редко парами, соединяясь по пути из Африки. В породных лесах птицы собираются в стаи недалеко от жилых человеческих обиталищ. Тут же добывают пропитание. Закатное солнце над горизонтом - и место оживает. Коршуны, не торопясь, делают плавные круги, подлетая к ночлежному дереву; на таком дереве, какое миновал сегодня утром, можно увидеть 8-10 коршунов. Прежде, по рассказам, случалось видеть до 40 птиц. Стая начинала звучать рано утром: пространство до окоёма наполнялось вечной музыкой - монотонным посвистом коршунов. Коршунье "прилётное" сообщество проживёт 6-8 дней. И стая распадётся. Близ человечского жилья останутся одна-две пары. Коршуны ищут старые гнёзда, попутно изучая округу. Найденное гнездо ремонтируют. Оно строится наслоением материала. Если же подходящее гнездо не находится или есть причина для беспокойства, то коршуны подбирают место и начинают строить, выбрав нужный угол меж стволом и крепким суком. Толстые ветви, палки, прутья укладываются на сцепление, постепенно выводя строение корзиной. Внутрь: ветошь-трава, ягель, листья... всё мягкое, что можно найти в тайге; в слое обнаруживал иссохший помёт лося, изюбря, северного оленя... Разобрав аккуратно гнездо, увидим: идёт пласт травы, потом сухого ягеля, навоза и прочие слои... Иногда коршуны основой используют гнёзда воронов.
Выводят коршуны 3-4 дитёнка.
***
В ультрамариновом таёжном небе начала мая величенственна распластанная в полёте птица.
Для человека печальным слышен посвист. Коршун-самец ночует рядом с гнездом на одном и том же суку. Бывает, перебирается на другой, если ветер изменится и начнёт ерошить перья. Солнце коршуны приветствуют криком. Утром мышцы и сухожилия скованы долгой неподвижностью. Медленно, тяжко махая крыльями, оценивая, оглядывая округу, поднимается в небо. Летит вдоль реки... Подкрепляется сам. Позже кормит супругу, летая всё быстрее, обретая большую ловкость. С утра отлавливает рыбы достаточно для питания. Перед полуднем коршун прекращает промысел, поднимаясь всё выше и выше большими кругами. Бывало, что становился невидимым для глаз человека. Ежедневно коршун совершает "полёт ангела" - пикированием к земле. У самых вершин деревьев выходит из падения и вновь начинает взлёт. После нескольких "штопоров", коршун ложится в парение, не выпуская из поля зрения гнездо. Самка кричит нежным свистом, несомненно что-то выражая. Случается, взлетает к самцу. Восхищение его очевидно. Начинает играть, доставляя женской особе удовольствие виражами и внезапными падениями.
Самый тяжёлый период жизни наступает с появлением прожорливого, писклявого потомства. Птенец продырявливает дырочку в скорлупе и начинает пищать. Мать поднимается на лапах и, согнув шею, разглядывает яйца, боясь раздолбить недосиженное. Наконец, словно решившись, аккуратно разбивает яйцо и клювом помогает отпрыску откатиться в приготовленный угол.
ЭПИЛОГ
На эвенкийском стойбище Васильева В.Н. заметил несколько крыльев коршунов, подвешанных на суку.
- Что же вы бьёте такую птицу? Не едят ведь её...
- Бывает, едим. Лекарство. Да он белок ест.
- Ворон и филин тоже едят.
- Ну, филина мы бьём. А вот ворона нет - человек маленько... А я вот однажды чудного коршуна видел. Такого и мой дедушка видел. Рябчика поймает, разорвёт и бросит. Как будто ищет кого-то. Не ест. Что так? Поганый какой! Тут, паря, много-много знать надо, чтобы ходить-жить тайга... - И хитро засмеялся.
Наверное, старик принял, как и я, неизвестную птицу за коршуна. Впрочем, Васильевы - сологоны...
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
