1.
Пастухи на Новый год уехали в село. Как назло, исчезло до пятнадцати оленей! Ко всему нервному прикомандированный на перегон ветеринар Венимамин Комча: "Отпраздную с вами. Скучать одному неохота в трёхкомантной". Очевидно: очередной мечтатель бредил бригадиршей. Тщедушного мужа Инки как-то в расчёт не брали. В замкнутости - потрясение, порой необходимое, но до предела. В культуре "Чифэн" ревность (гогдэн или гогэдэн) - ловушка, пасть (анг) чудовища Абасы. И вдруг, палаточные стенки не для секретов, Инка искренне: "Надо серьёзно поговорить".
- Вернусь с Перевала, тогда!
По обычаю: уходя на промысел или по иным делам - никаких серьёзных разговоров, особенно, о цели похода; в идеале хороша ругань с женой по пустяковому поводу. От такого обрядового нервного напряжения злым духам непонятно чему препятствовать. А во-вторых, духи подкармливаются отрицательной энергией ссоры.
"Серьёзно поговорить": развод или беременность.
Бригадира трясло ужасом возвращения в медленное, тягостное преодоление дней мелькающих лет одиночества. Вряд ли переживёт. И удерживать Инку нет никакого права. Если всё так, как разумеет, то ему надо ринуться в "серьёзно поговорить".
- Останься! Мне одному лучше. Осторожно звучать в верхах. Звук там - враг. Два километра смертельного риска. "Над головой" глыба снега. Тысячи тонн. Лавины сходят каждый год...
- Мне, Кэлтэк, надо в горы! Сама пришла - сама уходит. Ей трудно решиться... Сёма справится. Пастбище богатое. Движение стада два-три километра в сутки.
- Не впутывай семейное в дела бригады. Оставайся и решай. Никто за тебя "игру!" не остановит.
- Нет, Кэлтэк, не игра. Всё серьёзно.
- Она что, объявила?
- Можно сказать и так.
- Ладно. Настаивать не буду. Но берегись. Это не бригадой на вездеходе и тракторе кочевать! А выход в "открытый Космос". Отсюда, без привыкания, до верха больше тысячи метров. Поставь торчком. Подними глаза в небо. Спроси себя... Поднимешься? На перевале будем проходить отметку в две сто. Сможешь?
- Ходил же я прямиком.
- Так вы кочевали больше недели. В начале ноября. А здесь броском...
Бригадир - толковый управляющий. Опытные работники у него держатся, хотя всяко-разно насмехаются над ним по-за глаза. В рискованности подведёт. При опасности замирает истуканом. Много случаев известно. Жену и ту подставлял. Однажды пришёл медведь. В отёл! Беда страшная. Беспомощных новорожденных телят сжирал. Так жену вперёд: "У тебя рука не дрожит. И стреляешь метче!" Инка пошла, а куда деваться, и добыла медведя.
2.
Думы и чувства - "чужая душа - потёмки". Однако до какого-то момента (втянули-таки!): Инка свой мир не отдаст и никого не подпустит. Так воспитывали девочек чилчагиров; она из такой семьи... И вот перемена. Странно улыбается, светясь изумительнорй красотой. Влюбилась в грамотного, привлекательного Веню? Пригрезились извечные и несбыточные "Алые паруса?" И с Валентином сошлась на удивление странно! Никто не ожидал. Значит, она может выдать всё, что угодно!
Среди человеков много "сумасбродного"; держать в уме...
Худющий бригадир очень крепкий, выносливый тунгус. Роста, как и все мужики нашей родовы, ниже среднего. Жена выше на голову. Редкая длинная бородёнка, жёсткие усики топорщатся. Тёмно-синие глаза тоскливы. Взгляд прячет. Настраивая понягу, нет-нет подбрасывает пару полешек в огонь. Инка в "женском" уголке на белой шкуре, на коленях у зеркальца наводит благопристойность, хитро, чтобы не мешали, укладывая роскошные чёрные волосы, удобно и красиво. И будто ничего не происходит. Инка приятным голосом здоровой молодости:
- Кэлтэк ("Урод" - имя при рождении; имя, данное родичами отца в честь деда - Владимир; официальное - Александр), медвежье сало положила. Уман (костный мозг). Ленков пожарила - на три ужина. Мясо отварное на пять дней. Настолько же лепёшек. Всё, как сказано, без соли. Ореховую смесь с сахаром возьмёте?
- Нет. Конфеты есть. Орех даёт скачок гемоглобина. Давление и без того поднимется. Камптоприл положила?
- Вся аптечка собрана - по списку.
Увязываем поняги. Вес приличный. Небольшие гиркавуны - выделанные козьи шкуры - подстилка сидеть или прилечь.
Как помягчает мороз, в путь на перехват оленей. По словам пастуха Семушева Семёна, они вышли на тропу к Надыл (плато). Почти не кормятся. Догнать не смог. Видно, отстали во время перегона стада на "нижние пастбища". Неделя. Минимум в пятидесяти километрах. Преследовать "в хвост" нельзя. Будешь идти за ними в двухстах метрах вечно. Надо оказаться перед ними. Практически олени утеряны. Есть гипотетическая возможность перехватить. По летней тропе. Зимой она из-за лавин мертва: ни люди, ни звери не используют. Рассказывая о детстве, о тропе поведала бабушка Варвара Николаевна Танкеульева (вторая жена моего деда) лет шестьдесят назад. Главные опасности: риск "улететь" в пропасть или попасть под лавину. "На прямике - насталяла Варвара Николаевна, - кашлять в рукавицу, иначе накличешь лавину... Харги Имандачи всё слышит".
3.
Осталось "сейчас", как будто и не со мной было "вчера"! Обычно привяжется незначительное чувство или даже бессмысленное слово - бумчит в мозгу и так, и этак. На этот раз угрюмость бригадира.
Пригнувшись до нужного угла обзора, рассмотрел почти незавметный давнишний след зверя строгой линией.
Подождал отставшего бригадира.
- С лыжни ни на шаг. Идём дальше в связке. По старому звериному следу. Тропа нешироким уступом-оврингом. Тыевуном (посохом) прощупывай, но не опирайся. Опасность рядом с ногами. Козырёк снега может съехать и утащить. Веревку привяжи к поясу. Предельная внимательность. Потерпи. Скоро поднимемся на террасу - там безопасно до самого ключа.
- Мы правильно идём? - Тяжело дышал. - Нет здесь никакой жизни. Мёртвое пространство. Камни и снег. Зачем сюда попрутся? И где следы наших оленей?
- Исходим из самого худшего. Олени не просто отбились. А, как говорит Сёма, на скором ходу. Почему? Бегство по какой-то причине. Направляются на юг. Потом повернут западнее. Мы севернее по эту сторону хребта. По нужному ключу перевалим как раз им навстречу. Если не опоздали...
- А ты ключ знаешь? Бывал?
- Нет. Не бывал. Знаю, как найти. По запаху. У каждого ключа будем кустики нюхать. Если обман, тогда всё из истории рода бабшки Вари и всех Танкеульевых ("Рождённые на долине в горных высях") - выдумка.
Ежедневный ветер с Байкала перед закатом солнца. Сильный. Против идти - получишь обморожение лица.
Перед ущельем (по нему приток речки) островок обглоданных кустраников - сохатые кормились. Нарубили по охапке - кипятить воду на чай, разогревать еду.
Ночь зимняя долгая-долгая. Ледяная! Чуть рассвет - в путь. С тревогой отметил: бригадир "раскисает" с каждым километром. Пытается сказать нечто важное и замолкает, не решаясь. Делаю вид, что не замечаю. Стали встречаться одиночные лиственницы и ели. Предательское на грани отчаяния: не прошли ли ключ? И существует ли он вообще? Единственное: кедрача не было. О нём в предании, как о примете, что ключ "проскочили". Под вечер, когда ходового времени почти не осталось, ударил резкий запах сахандаля (реликтового багульника (?), источающего запах круглый год).
- Кэлтэк, Кэлтэк! Чем это пахнет?
- Пришли!
4.
Подножие крутого отрога "до неба" - почти стеной, толсто покрытой снегом. Разлом чёрным метров в шестьдесят. По счёту одиннадцатый ключ, не считая многочисленные расщелины и трещины. В тёплое время сочится вода. В дожди - мощными потоками. Речушка здесь уже ручей, огранённый скалами на сколько хватало глаз. Безжизненные камни, снег, да кое-где скудная растительность. Трудно представить, опираясь на этническое предание, ещё десять километров и на пять вёрст откроется плато "Двух озёр". И лес. Кедры, лиственницы, тополя, а по берегам речки и нижнего озера толстенные осины - материал для долблёнок.
- Пахнет наш ключ! Сахандаля. Насколько знаю, растёт в двух местах. Здесь, и на притоке реки Светлая - Намаме, в ключе Чипчакон небольшая плантация. И главное! Мы опередили оленей! Миграционный путь начинается в стороне от ущелья, по выдувам (снег ветрами уносит!), по скале. Где-то, увидим, сходит в ущелье ключа. Олени устремляются в Якутию и в Иркутскую область. Для меня наиважнейшая проверка материала. Потому что лышал его в шестилетнем возрасте. И оное в памяти, как сновидение...
Ночевали у костра - дров (наносы с верхнего урочища) предостаточно. У огня поспали урывками.
Перед устройством на ночлег, сходили к распадку. Левый склон зарос мелким лиственничником. Уходит полого вверх - "заманивает": выше непреодолимый тупик. Знак - пирамидка из камней, с торчащим шестом - указывает нужный подъём - правый скалистый склон, как будто непроходимый. С глубокой древности, раз и навсегда, знак остаётся по левую руку. В отдалённости ущелья взъём кажется отвесной стеной.
- Круто. Меня уже мутит, - бригадир вымученно улыбнулся. - Слишком круто. И конца не витдать! Нет, Кэлтэк, мне не залезть... Может, ...я вернусь? А ты лезь... Я промёрз насквозь. Пальцы не гнутся. Ноги разболелись. Вдруг откажут. Что тогда? Ты привычный! Тебе холод не страшен. Сколь мог, столь протянул!
-Ерунда! На голицах постоянно ноги надёргиваешь, когда лыжи назад сдают. Утром будут в норме.
- Не, не... Не смогу. Сорвусь, обязательно сорвусь!
- Выбрось из головы! - вспылил. - Какого хрена?! Все проблемы "внизу" - они "внизу"!
- Не в них дело. Не осилить. И... боюсь. Душа дрожит. И холод, холод, холод...
- Хватит! Пойдёшь! Здесь одно для выживания: подняться, выйти на плато Надыл, вернуться домой. Отогревайся. Костёр хороший сделаем.
- Вряд ли... я. Что теперь? - возмущённо и решительно. - Убить меня? Ты же один хотел идти. Так иди! А я ухожу!
- Етит твою мать-то! Идиот! Сцены тут устраиваешь! Нет обратной дороги! Была бы - ещё вчера тебя прогнал бы. Ты не слышал. А я слышал и кожей чувствовал. Лавина уже "кряхтит". Думал, вообще не проскочим. Чуть-чуть... и ухнет. "Мама" не успеешь крикнуть... - Спохватился, "взял себя в руки". - Ладно, не бычься. На самом деле, я виноват, по большому счёту... Рад бы тебя отправить обратным следом... Так нет его - замело за вчерашний день. Да сегодня... На открытых местах опять надо угадывать... На смерть? Ты это понимаешь? Только вперёд. И это "только" мною руководит. Дойди до сути наконец!
Бригадир молчал, видно, тяжело раскакиваясь.
- Всё. Идём к костру. Постарайся покемарить...
Мощный ветер, гудевший в ущельях и в скалах вдруг прекратился. Ещё какое-то время долетал шум с высей...
Посреди космической тишины задремали у огня.
5.
Первый час бригадир обиженно бормотал. Позже понёс чепуху: "Не вынесу, сдохну, останусь здесь навсегда и никогда не увижу Иночку. Иночка, он меня толкнул - коленки ушиб. Локти болят. Забери меня отсюда!"
- Прекрати! Волоком вытащу! На поняге до люкчи.
Замолчал на время. Позже начал одолевать требованием привала. Дышать нечем! Воздух сырой, тяжёлый спёрло в стенах. Кое-где коричневая наледь вырывалась на поверхность. Вода, зажатая льдом, прокисла и стала вонючей. Наледи выдыхались ледяным туманом, застывая.
Вскорабкались до места, где "оленья тропа" уходила вправо на скалу естественным оврингом. Человек по ней не пройдёт. А звери спокойно поднимаются и спускаются.
Постояли с минуту. И вперёд. Подъём ступенями: крутой взлобок намёрзшим льдом; по нему, вырубая топориками ступени-выемки, выбирались на относительно ровную ступень в сорок-пятьдесят метров. И опять крутизна чуть ли не стеной. Конечно, не такая трудная, как летом. Прямик прежде был под силу скалолазам племён тунгусов - "Урэгэн". Предки, об этом говорит фамилия "Танкеульевы" (Танкевул), как раз из племени горцев.
Медленно, метр за метром, пробираясь вверх, видели обрывки верёвок, привязанных к ржавым крюкам, забитым в щели. Слева сплошная скала стеной. На недостигаемой высоте вбит старинный кованый крюк, покрытый яркой красной ржавчиной. Скала в цветных разводах. То ли лишайники и мхи цеплялись за жизнь, то ли остатки творений древнего живописца "разговаривающего" с нами и духами предков...
Лыжи тащили на бечёвках. Постоянно, раздражая, цеплялись верёвки, застревали лыжи в камнях. Один раз "отдыхали" непростительно долго - в пропотевшей одежде остановка такая - худо. Бригадира мучили голоса. Он видел огненные шары. Вертел головой, отмахиваясь. С кем-то разговаривал, хватаясь за мои лыжи, удерживая...
Дал ему таблетку каптоприла под язык. На всякий случай достал таблетку атенолола. Покорно сидел, кивая кому-то головой, приговаривая: кисленько. Ясно, бригадир не осозновал, что происходит и где он находится. Вдруг чётко спросил:
- Далеко ещё?
- Метров шестьдесят. Вон, смотри, небо! - Закрепил на нём страховку "мёртвым узлом", попросил нож, обманув, что свой выронил. Топорик и часть груза забрал раньше. Проверил привязку к лыжам. Если лыжи улетят вниз, то обоим конец - уже не выбраться по двухметровому снегу. По ходу проверял каждые пятнадцать минут. Состояние вроде бы стабилизировалось, хотя глаза тупо бессмысленные...
На выходе столкнулись с твёрдой снежной крышей - наддув толщиной в несколько метров. И здесь пирамидка. Значит, копаем по самому правому краю. Долго прорывали наклонный проход. Наконец, услышали шум ветра. Мы под толщей снега уже вне ущелья. Используя лыжи, как упоры, загребая под них снег, продвигались постепенно вверх. Выползли на поверхность. Воздух! Яркий свет! Лёжа на лыжах отодвинулись от норы. Встали. Разочарование потрясающее, до злобы, бессмысленной на первый взгляд. Вспыхнула и тут же погасла. Никакого желанного ровного пространства. Крутой подъём метров триста прямо на голицах-лыжах не преодолеть. Придётся серпантином...
6.
- Я думал: пришли... А тут и конца не видно.
- Не бери в голову. Если тебе легче, то говори. Но поспешим. - Сняли брезентовые чулки, натянутые на унты, разрезав обмотки. В чулки вшиты "берёзовые пятки". В нижнюю дощечку набиты шипами отпилки-гвозди. Вторая дощечка предохраняет ступни и удерживает шипы "сдавать". Поднимаясь "туда-сюда", вышли на широкую вершину. Мелкий кустарник и низкорослые листвянки. Справа огромная вершина-пик до неба. Россыпи, окружённые зарослями стланика, толсто покрытые снегом. Причудливые останцы-скалы. Самый верх "дымился" облачными струями.
...Через четыре часа с половиной... Перевал! Распахнулась долина горной речки. Правая сторона плато - огромные гольцы (на них пастбища-ягельники). По берегам речки ели и карликовые березняки. Ели как будто кто-то специально рассадил на равном расстоянии друг от друга...
День уходящий, но здесь засиял ослепляюще. Достали тёмные очки.
- Теперь, Валентин, до самого табора всё время вниз. Спускайся лесом до озерца. Там могут быть олени - не пропусти. - Показывая рукой, кого-то увидел, снял очки. Не сдержал радости: - Орор! (Олени!). Раз, два...шесть. Нимакан - матки... Во-он, на выдувах гольца... Давай-ка пошевелимся - завтра к вечеру будем "дома"!.
Разошлись. "Обрезаю" полукругом до отвесности. Всё! Дальше следов нет. И плитняк. Оленей сюда и силком не затащишь.
Развернул маток. Они пробежали метров сто и пошли медленно, выстроившись в вереницу. Теперь спуститься с гольца на тропу у подножия. Увидел бригадира. Метров триста ниже. Он выгнал двенадцать оленей. Одни матки! "Золотой" фонд стада! Все серые и крупные. Вот оно что! Важенки сбежали заранее - до отёла ещё четыре месяца. Они направлялись на родину - в Тофаларию, откуда их тёлками привезли сюда. Бедные животные! Стремились в исконные места, чтобы родить потомство в родных краях...
Олени сбились в стадо, соединившись с шестью важенками, потянулись вдоль речки на север.
Дело сделано!
Махнул бригадиру рукой: возвращаемся домой!
Вечером до одиннадцати у костра, пока багровая луна не выползла из-за окоёма.
Следующий день, не обмолвившись ни словом, шли по своей лыжне до места, где останавливались. Вскипятили под чай воду из снега. До стойбища три километра. Бледный бригадир, наконец, обратился худым лицом, искажённым хмуростью.
- Пойду? Закончишь? Может, застану. - Похоже: бригадир "вернулся" с Перевала и теперь окончательно уверился: Инка его бросила. - Деньги-то... Надо ей дать. На первое время...
- Да, да! Тупи дальше. Ладно, наяривай!
Бригадир попёрся влево, по распадку. Место чистое - можно скользить. Окликнул:
- Щу-Ё! Иди в обход. Как пришли. А в теснину, она в километре, не лезь. Видишь, олени туда не идут. Лавину чуют.
7.
...Ещё убедиться: не свалили ли олени через хребёт в долину Верхней Ангары.
Следов нет. Важенки ушли к стаду. Вот теперь всё!
"На палатку" добрался в тёмно-синих сумерках, при свете мириад крупных звёзд. Семён, пастух, ждал. Проходя мимо бригадирской палатки даже не удивился: Инка оживлённо что-то втолковывала мужу.
- Помоги, Сёма. - Пастух с силой оторвал примёрзшую понягу к насквозь пропотевшей телогрейке. С минуту на коленях без сил - ухайдакался капитально. Преодолев, стянул телогрейку, тихонько спросил: - Веня?
- Удрал! Скачками! Бригадиршу хотел трахнуть. Она его поленом! Я прихожу с "петель", а он ни жив, ни мёртв. В панике! Дескать, Инка убить хотела. Швырнула через всю палатку. Не успел вскочить. А она уже над ним... И по "хозяйству" поленом! Выполз. Так она ещё по башке огрела. Сутки лежал. Нынешней ночью слышим, олени сверху пришли. Значит, вы на подходе. Вот и рванул чуть свет. - Хруст снега. - Семён прижал палец к губам: молчи! - Я тебе ничего не говорил.
Резко отдёрнув полог, в палатку втиснулся бригадир.
- Все?
- Все...
- Старики, значит, тебя не обманули...
- Передай Инке, что рад. Я завтра ухожу рано - не увидимся.
- Ясно-понятно. Инка бутылочку выставила. Да бражчёнку сварганила. Крепкая. Посидим? - Сёма дотянулся и убавил фитиль лампы.
- Коптит малость.
- Ну, как? Всё-таки Новый год наступил. Первое января.
- Правда?! - искренне удивился. Почему-то представил Венимамина, улепётывающего со всех ног. Поди, оглядывается на бегу, не гонится ли за ним Валентин. - А я думал, сегодня тридцать первое! - Орочены вспыхнули удовольствием, смеясь. Бригадир сквозь смех счастливо выговаривал:
- Да ты ещё в прошлом году живёшь!
Смеялись вовсе не надо мной. Разрешилось без трагических последствий: Венимамин для нас больше не существовал, как не существовала погоня за оленями, став обычной повседневностью, скоро уже "вчера", а потом и "давно", с причинами поскорее забыть. Есть дела важнее. И надо жить дальше!
- Ну, так как, Кэлтэк?
- Празднуйте. А я спать.
Услышали тугой вздох и гул. Затаились. Стихло. И снова гул.
С северных склонов сошли две лавины.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
